Сотни тысяч людей вышли на улицы городов Ирана, несмотря на смертельную опасность. Протесты уносят все больше жизней, но волна недовольства не спадает. Президент США Дональд Трамп публично выразил поддержку участникам выступлений, пообещав некую помощь и, как сообщается, рассматривая различные варианты действий.

Даже при том, что происходящее внутри страны во многом скрыто из-за отключения интернета, нет сомнений, что движет руководителем иранской теократической системы аятоллой Али Хаменеи. В его сознании отчетливо звучат отголоски событий почти полувековой давности — исламской революции, которая 16 января 1979 года заставила казавшегося непоколебимым монарха, шаха Мохаммада Резу Пехлеви, покинуть страну.

Нынешние протесты становятся все более кровавыми и все сильнее напоминают то восстание, которое положило конец правлению шаха. За годы после революции духовные лидеры Ирана неоднократно жестко подавляли вспышки недовольства. В 2009 году они столкнулись с обвинениями в фальсификации президентских выборов, в 2017 году массовые демонстрации вспыхнули из-за экономических проблем, а три года назад смерть в заключении Махсы Амини, задержанной за нарушение правил ношения хиджаба, вызвала масштабные волнения.

Однако ранее сходство с крахом шахского режима не было столь очевидным. Даже если правящим клирикам удастся силой подавить нынешний вызов, сама перспектива повторения судьбы 1979 года резко повышает для них ставки.

Знаковым моментом тогда стало присоединение к протестам торговцев и предпринимателей тегеранского Большого базара — обеспеченной и традиционно осторожной в политике среды. Их поддержка стала сигналом, что равновесие нарушено. После исламской революции эта группа в целом оставалась лояльной властям. Но нынешние волнения начались именно с того, что владельцы лавок закрыли магазины, выражая протест против инфляции и стремительного падения курса иранской валюты.

Всего за несколько часов демонстрации охватили Тегеран, а затем и другие регионы Ирана, наполнившись гораздо более широкими политическими требованиями. В конце 1970-х годов толпы скандировали «Марг бар Шах!» — «Смерть шаху!». В последние недели все чаще звучит иной лозунг: «Марг бар Хаменеи!».

К концу прошлой недели протесты и исторические параллели стали еще более явными. В борьбе против шаха ключевой фигурой был аятолла Рухолла Хомейни, находившийся в изгнании с 1960-х годов из-за противостояния светским реформам монарха. Несмотря на это, он сохранял колоссальное влияние внутри страны, в том числе благодаря тысячам тайно распространяемых аудиозаписей своих речей.

В прошлый четверг выступления против нынешних властей достигли беспрецедентного размаха: сотни тысяч людей вышли на улицы городов по всему Ирану. Волна была частично организована через социальные сети и личные контакты, но также стала откликом на призыв другого изгнанника — Резы Пехлеви, сына покойного шаха и наиболее узнаваемого политического сторонника нынешних протестов за пределами страны.

Какую роль он мог бы сыграть в случае падения исламского режима, пока неясно. Фигура его отца остается крайне противоречивой в иранской политике, а сам Реза Пехлеви не обладает тем масштабом народной поддержки, которым пользовался Хомейни в момент своего возвращения. Тем не менее реакция верховного лидера показывает, что происходящее его серьезно встревожило.

Поздно вечером в четверг власти Ирана полностью отключили интернет. В течение нескольких часов после этого силовые структуры перешли к более жесткой и смертоносной фазе разгона демонстраций. По данным правозащитников, с этого момента были убиты сотни протестующих.

В пятницу аятолла Хаменеи заявил, что «Исламская Республика не отступит». Сможет ли он выполнить это обещание, зависит от того, удастся ли властям временно погасить волну протестов и от того, решится ли президент Дональд Трамп на вмешательство и в какой форме.

Планируя дальнейшие шаги, иранское руководство не может не помнить уроки, которые шах усвоил в последние месяцы своего правления. Первый из них — одной лишь силой удержаться у власти может не получиться. В итоге Пехлеви был вынужден обещать политические реформы и досрочные выборы, однако даже его союзники признавали, что эти уступки были сделаны слишком поздно.

В начале нынешних протестов президент Ирана Масуд Пезешкиан также говорил о необходимости «учесть требования народа», очевидно рассчитывая, что экономические послабления помогут снизить напряжение. Но размах выступлений и их все более отчетливые политические требования указывают на то, что этот шаг оказался запоздалым и недостаточным.

Шах придавал огромное значение силе армии и лояльности тех, кто должен был ее применять. Сегодня главной опорой аятоллы Хаменеи остаются Корпус стражей исламской революции и военизированное формирование «Басидж», которые неоднократно использовались для подавления внутреннего недовольства. Пока признаков раскола в их рядах не видно, а контроль КСИР над значительной частью экономики дает ему стимул сохранять существующий порядок.

Но и армия шаха когда-то считалась верной — до того момента, когда это перестало быть правдой. Осенью 1978 года стали заметны трещины: все больше солдат отказывались стрелять в соотечественников, поддерживавших движение, которое выглядело все более победоносным.

Возможно ли повторение такого сценария сегодня? Ответ на этот вопрос может определить не только будущее Ирана, но и облик всего Ближнего Востока.