It’s Okay to Be Angry About Capitalism - But Socialism Isn’t the Answer

Opening
A new book and a flood of viral clips insist that “it’s okay to be angry about capitalism.” Hard-working people feel priced out, billionaires look like robber barons, and TikTok influencers claim “real socialism has never been tried.” The podcast episode that is ricocheting across YouTube turns the microphone around: what if every one of those grievances is based on a myth?

Myth 1: “That wasn’t real socialism.”
From the Soviet Union to Venezuela, defenders insist the economy only failed because it was hijacked by dictators or foreign sanctions. Economist Ben Powell replies that when private business is outlawed—exactly what Lenin and Chávez did—you are as close to textbook socialism as planet Earth has ever seen. The shortages, black markets and shrinking waistlines that follow are not a bug; they are the feature of abolishing market prices.

Myth 2: “Venezuela collapsed because of oil prices and sanctions.”
Oil crashed in 2014, but Colombia, Mexico and Norway did not watch their citizens lose an average of 25 pounds. Sanctions arrived years after food lines began; Caracas can still buy from every country except the U.S. The problem is price controls that make it illegal to sell below cost, and a central bank that finances deficits by printing bolívars until the currency itself is worth less than the paper it’s printed on.

Myth 3: “Democratic socialism protects freedom.”
Chávez was elected—then used decree powers to nationalize telecoms, farms and the central bank. Once the state signs your paycheck, hands out your rations and decides whether your child attends university, voting the wrong way becomes economic suicide. Every socialist experiment that begins at the ballot box ends by making the ballot irrelevant.

Myth 4: “Scandinavia proves socialism works.”
Sweden in the 1970s tried 90% marginal tax rates and a cradle-to-grave welfare state. By 1990 inflation hit 14%, growth stalled and even the left-wing prime minister admitted “we can’t go on like this.” Copenhagen today has lower corporate taxes than Washington, no minimum-wage law and privately run hospitals. Denmark’s prime minister travelled to the U.S. specifically to say: “We are a market economy—please stop calling us socialist.”

Myth 5: “Socialism is the opposite of fascism.”
Both systems replace decentralized markets with top-down commands. Socialism formally abolishes private property; fascism lets you keep the deed but tells you what to produce, what to charge and whom to hire. For the ordinary citizen the result is identical: you can’t say no to the plan, and you can’t exit the game.

Capitalism’s turn
The podcast then flips the script and tackles the five most repeated indictments of capitalism.

Indictment 1: “The rich get rich by making everyone else poorer.”
Jeff Bezos is worth $100 bn, but researchers at the University of Chicago find entrepreneurs personally keep only about 2% of the new wealth they create; the other 98% flows to consumers in the form of lower prices, new products and higher wages. Amazon has cut delivery times from days to hours while slashing the real price of consumer goods; that is why shoppers, not thieves, made Bezos rich.

Indictment 2: “The poor are getting poorer.”
World Bank data show that in the last 20 years more human beings have escaped extreme poverty than in any previous span in recorded history. The engine is not foreign aid or debt forgiveness; it is rural Indians buying smartphones to sell produce, Vietnamese workers stitching sneakers and Kenyan farmers accessing global seed markets—i.e., capitalism.

Indictment 3: “Monopolies destroy competition.”
True monopolies—your local cable provider, the post office, the DMV—are government creations that ban rivals by law. MySpace was once called an unassailable monopoly; then came Facebook, then Instagram, then TikTok. Blockbuster had 9,000 stores—until Netflix mailed a red envelope. Markets erode monopoly profits faster than parliaments can pass antitrust bills.

Indictment 4: “Capitalism pollutes and endangers workers.”
Workplace fatalities were plummeting decades before OSHA opened its doors. Wealth buys safety: rich societies afford hard hats, robot arms and catalytic converters. The most polluted places on earth today are not capitalist London or Los Angeles; they are the planned economies of the old Eastern bloc, where factories answered to central planners, not to neighbors who breathe the air.

Indictment 5: “Robots will steal every job.”
When America was founded, 90% of workers farmed. Mechanization slashed that to 2%—and created tens of millions of jobs in manufacturing, services and now software. Self-driving trucks will not usher in permanent unemployment; they will free drivers to become logistics analysts, drone dispatchers or something we cannot yet imagine, just as the ATM created more bank tellers by making branches cheaper to open.

Anger at crony bail-outs, zoning cartels and Ivy-league legacy admissions is justified, but those are failures of politics, not of the market. Every alternative that abolishes profits, prices or private ownership has ended in stagnation, famine or secret police. Consider a simple challenge: show a country, any country, that traded markets for central planning and became freer, cleaner and richer. The silence that follows is the strongest defence of capitalism you will ever hear..

Злиться на капитализм — нормально. Но социализм — не выход

Новая книга и волна вирусных роликов настаивают: «злиться на капитализм — это нормально». Трудолюбивые люди чувствуют, что жизнь становится им не по карману, миллиардеры выглядят как бароны-разбойники, а инфлюенсеры в TikTok утверждают, что «настоящий социализм никогда не пробовали». Выпуск подкаста, который разлетается по YouTube, разворачивает микрофон в обратную сторону: а что если каждая из этих претензий основана на мифе?

Миф 1: «Это был не настоящий социализм».
От Советского Союза до Венесуэлы защитники утверждают, что экономика провалилась лишь потому, что её захватили диктаторы или задушили иностранные санкции. Экономист Бен Пауэлл отвечает: когда частный бизнес запрещён — а именно это сделали Ленин и Чавес, — вы находитесь настолько близко к учебниковому социализму, насколько это вообще возможно на планете Земля. Дефицит, чёрные рынки и уменьшающиеся талии, которые следуют за этим, — не сбой системы, а её закономерный результат после отмены рыночных цен.

Миф 2: «Венесуэла рухнула из-за цен на нефть и санкций».
Нефть обвалилась в 2014 году, но Колумбия, Мексика и Норвегия не наблюдали, как их граждане в среднем теряют по 11 килограммов веса. Санкции появились спустя годы после того, как начались очереди за едой; Каракас по-прежнему может покупать товары у всех стран, кроме США. Проблема — в ценовых ограничениях, которые делают продажу ниже себестоимости незаконной, и в центральном банке, финансирующем дефицит печатанием боливаров до тех пор, пока сама валюта не становится дешевле бумаги, на которой напечатана.

Миф 3: «Демократический социализм защищает свободу».
Чавес был избран — а затем использовал чрезвычайные полномочия для национализации телекоммуникаций, ферм и центрального банка. Когда государство подписывает вам зарплатную ведомость, раздаёт пайки и решает, поступит ли ваш ребёнок в университет, голосование «не так» превращается в экономическое самоубийство. Каждый социалистический эксперимент, начавшийся на избирательном участке, заканчивается тем, что сам бюллетень теряет значение.

Миф 4: «Скандинавия доказывает, что социализм работает».
Швеция в 1970-е годы попробовала предельные налоговые ставки в 90% и государство всеобщего благосостояния «от колыбели до могилы». К 1990-му инфляция достигла 14%, рост остановился, и даже левый премьер-министр признал: «Так дальше продолжаться не может». Сегодня в Копенгагене корпоративные налоги ниже, чем в Вашингтоне, нет закона о минимальной зарплате, а больницы управляются частными операторами. Премьер-министр Дании специально приехал в США, чтобы сказать: «Мы — рыночная экономика, пожалуйста, перестаньте называть нас социалистами».

Миф 5: «Социализм — противоположность фашизму».
Обе системы заменяют децентрализованные рынки командами сверху вниз. Социализм формально отменяет частную собственность; фашизм позволяет сохранить право собственности, но диктует, что производить, по какой цене продавать и кого нанимать. Для обычного гражданина результат одинаков: нельзя сказать «нет» плану и нельзя выйти из игры.

Очередь капитализма
Затем подкаст переворачивает сценарий и разбирает пять самых распространённых обвинений в адрес капитализма.

Обвинение 1: «Богатые богатеют, делая остальных беднее».
Состояние Джеффа Безоса оценивается в 100 млрд долларов, но исследования Чикагского университета показывают: предприниматели лично оставляют себе лишь около 2% созданного ими нового богатства; остальные 98% достаются потребителям в виде более низких цен, новых продуктов и более высоких зарплат. Amazon сократил сроки доставки с дней до часов, одновременно снизив реальные цены на потребительские товары; именно поэтому покупатели, а не воры, сделали Безоса богатым.

Обвинение 2: «Бедные становятся беднее».
Данные Всемирного банка показывают, что за последние 20 лет из крайней бедности вышло больше людей, чем за любой предыдущий сопоставимый период в истории. Двигатель этого процесса — не иностранная помощь и не списание долгов; это сельские жители Индии, покупающие смартфоны, чтобы продавать урожай, вьетнамские рабочие, шьющие кроссовки, и кенийские фермеры, получающие доступ к глобальным рынкам семян — то есть капитализм.

Обвинение 3: «Монополии уничтожают конкуренцию».
Настоящие монополии — местный кабельный оператор, почта, ведомства вроде DMV — создаются государством, которое запрещает конкурентов по закону. MySpace когда-то называли неприступной монополией; затем появился Facebook, потом Instagram, затем TikTok. У Blockbuster было 9 тысяч магазинов — пока Netflix не начал рассылать красные конверты по почте. Рынки размывают монопольные прибыли быстрее, чем парламенты успевают принимать антимонопольные законы.

Обвинение 4: «Капитализм загрязняет окружающую среду и угрожает работникам».
Смертность на рабочих местах снижалась десятилетиями до появления OSHA. Богатство покупает безопасность: состоятельные общества могут позволить себе каски, роботизированные манипуляторы и каталитические нейтрализаторы. Самые загрязнённые места на Земле сегодня — не капиталистические Лондон или Лос-Анджелес; это плановые экономики бывшего Восточного блока, где заводы подчинялись центральным планировщикам, а не соседям, которые дышат этим воздухом.

Обвинение 5: «Роботы украдут все рабочие места».
Когда была основана Америка, 90% работников трудились в сельском хозяйстве. Механизация сократила эту долю до 2% — и создала десятки миллионов рабочих мест в промышленности, сфере услуг и теперь в программном обеспечении. Беспилотные грузовики не приведут к вечной безработице; они освободят водителей, чтобы те стали аналитиками логистики, диспетчерами дронов или занялись тем, чего мы пока не можем представить, так же как банкоматы увеличили число банковских служащих, удешевив открытие отделений.

Возмущение кумовскими спасательными пакетами, зонинговыми картелями и наследственным поступлением в элитные университеты оправдано, но это провалы политики, а не рынка. Каждая альтернатива, отменявшая прибыль, цены или частную собственность, заканчивалась стагнацией, голодом или тайной полицией. Рассмотрите простой вызов: покажите страну — любую страну, — которая отказалась от рынков в пользу централизованного планирования и стала свободнее, чище и богаче. Молчание, которое последует, — самая сильная защита капитализма, какую только можно услышать.