Обретя в декабре 2014 года Independence — плавучий терминал сжиженного природного газа, Литва объявила о своей независимости от «Газпрома». Но явно поспешила. Ибо тут же попала в зависимость от норвежского Statoil, которая оказалась суровее.

Теперь страна пытается вернуться к «Газпрому».




Меньше чем через год после начала работы Independence министр энергетики Литвы Рокас Масюлис признал, что терминал в Клайпеде используется только на 20 процентов. Зато страна приобрела бесценный опыт. «Терминал дал нам специфические знания, с помощью которых, развивая технологии СПГ, мы можем сделать Литву серьезным энергетическим центром, развивать новые направления бизнеса, создавать рабочие места, платить налоги, и развить совершенно новую промышленную отрасль», — не теряет оптимизма министр.

На самом деле, перспективы реализовать свою мечту и стать центром распределения «голубого топлива» в Прибалтике довольно туманны — ни Эстония, ни Латвия не горят желанием проложить к себе трубопроводы, чтобы выручить соседнюю независимую державу. А у нее проблемы — терминал имеет пропускную способность 4 млрд кубометров газа ежегодно, но по норвежским ценам Литва может закупать лишь треть этого гигантского объема.

Statoil недавно пошел навстречу литовским стратегам и уступил: в результате долгих переговоров норвежцы пошли на изменение контракта. Они снизили объем, который Литва обязалась выкупить по старому договору, на тридцать процентов и изменили формулу цены, после чего газ стал несколько дешевле.

Разумеется, не за красивые глаза: Statoil потребовал от Вильнюса продления пятилетнего договора с литовской государственной монополией Litgas от 2014 года еще на пять лет — до 2024 года. Пришлось согласиться.

В итоге независимый Вильнюс обратился в «Газпром» с просьбой вернуть зависимость. Но российский монополист тем временем начал проводить аукционы и вошел во вкус. «Не буду скрывать — совсем недавно наши литовские коллеги пришли к нам и спросили: «А нельзя ли вернуться к практике заключения среднесрочных контрактов?» Мы, конечно, подумаем, дадим ответ, но только надо было раньше думать, когда они говорили другое: «Нам не нужен контракт, мы будем покупать на аукционе». Купили и, видимо, почувствовали разницу, когда есть риск и ценовой, и объемный, а когда есть надежный долгосрочный контракт, который позволяет планировать в средней долгосрочной перспективе свою деятельность», — рассказал недавно заместитель председателя правления российской компании Александр Медведев.