И вот в один из таких вечеров, когда я пришла на набережную чуть раньше брата и сидела на скамейке с видом на залив, я услышала: «Ир, иди сюда, мы тут в карты собрались!». Я обернулась и увидела брата в компании троих мужчин, которые явно были старше его лет на десять-пятнадцать. Им было явно под сорок. Они оказались забавными собеседниками, мы весело проводили время, шутили, смеялись. Единственное, что меня слегка настораживало, — это то, что один из них его звали Кирилл все время как-то пристально смотрел на меня, и его лицо было каменным, почти жестоким...

Но я старалась не придавать этому значения, тем более что он вел себя со мной галантно, всегда предлагал пон пончиков с местной кондитерской и помогал спуститься по ступенькам к воде.

Однажды мы как обычно все вместе вечером пошли в кафе у причала. В этот день заведение почему-то было полупустым, музыка играла тихо, и вообще атмосфера была какая-то угнетающая. И Кирилл предложил нам всем вместе пойти к ним в съемный коттедж поиграть в настольные игры. Их было четверо, включая моего брата и меня.

Мы пришли к ним в дом. Там царил настоящий бардак — типичное логово мужчин на отдыхе. Повсюду валялись пустые банки от пива, окурки, футболки и еще гора всякого барахла.

Мы сели за стол на веранде, хотя столом это трудно было назвать: на нем стояли недоеденные чипсы, соус размазанный салфетками, пепельница переполненная. В общем, меня чуть не стошнило от запаха.

— Ну что, товарищи! — сказал один из них — Антон — Давайте на желания играть, а проигравший выполняет?

— Да пошли вы — фыркнул другой — Леша — я не хочу видеть, как ты танцуешь стриптиз!!!

Они захохотали, как будто это было самое смешное в мире.

— Нет, братцы — продолжал Леша — Давайте сначала выпьем, а то как-то скучновато, согласны?

Он достал из шкафчика пластиковые стаканчики и бутылку коньяка.

Леша разлил всем по полстакана, я сначала отказывалась, но они меня уговорили, и я выпила, морщась от горечи.

Но Кирилл почему-то категорически отказался пить. Он сидел в кресле какой-то мрачный и отстраненный. При этом все время смотрел на меня своими темными глазами, отчего мне становилось неуютно.

Мне вся эта обстановка жутко не нравилась, тем более что я прекрасно знала свое умение играть в карты, и уже смутно догадывалась, во что выльется эта вечеринка с пьяными мужиками...

Мой брат, который еще не научился держать алкоголь, был уже в хорошем подпитии, и все мои просьбы уйти домя ни к чему не приводили. Он словно вырвался на свободу. В конце концов я на все это плюнула и, сказав, что устала и иду спать, встала из-за стола. Брату было абсолютно все равно, он даже обрадовался, что я ухожу. А вот Кирилл тут же подскочил, мол как же так, я пойду ночью одна по темным переулкам и тому подобное. Короче говоря, он настоял, что проводит меня. Я поняла, что спорить бесполезно и проще согласиться. О Боже, лучше бы я осталась...

Мы вышли из душного коттеджа на улицу. Свежий ночной воздух с запахом моря ударил в лицо, и мне сразу полегчало. Кирилл по-прежнему был молчаливым и хмурым.

Первое время мы шли молча. Он очень отличался от своих друзей — был сдержанным, почти молчаливым. Единственное, что меня тревожило, — это его пронзительный взгляд, который оставался холодным даже когда он улыбался.

Мы уже отошли от коттеджей и шли по тропинке, вьющейся вдоль скалистого берега. Вдруг он заговорил.

— Как же они все надоели...

— Ты о ком? — встрепенулась я.

— Об этих пьяных идиотах.

— Я думала, вы друзья...

— Мы знаем друг друга со студенчества, вот и тусуемся вместе по старой памяти. Но настоящей дружбы нет. Дружба — это когда выгодно, понимаешь? — он вздохнул.

— Циничная у тебя философия — буркнула я.

Он ничего не ответил, только хмыкнул.

Мы прошли еще несколько метров, как вдруг он выдал:

— Я хочу искупаться. Сейчас.

— Что? — я остолбенела — Ночью? В этом холоде?

— Я люблю ночную воду. Освежает голову.

— У тебя даже купальника нет — возмутилась я.

— Плавать буду в трусах. Подожди меня пять минут, ладно? — он говорил с какой-то странной улыбкой.

— Послушай, давай сначала дойдем до моего домика, а потом ты вернешься сюда один? — я уже злилась.

— Нет, я тебя одну не оставлю в такой час — сказал он с неприятной настойчивостью.

— Тогда сначала проводи меня! — почти кричала я.

— Пожалуйста, мне нужно именно сейчас. Подожди немного, — и для большего эффекта он встал на колени прямо на песке.

Понимая, что отвязаться не получится, я согласилась.

Мы спустились к воде. Там стояли пустые шезлонги и лежаки. Я села на один из них, скрестив ноги. На мне были легкие белые шортики и темно-синяя майка на бретельках. Я смотрела, как он снимает футболку и джинсы. Раздевшись до черных трусов, он бросился в темную воду. Луна освещала его мощную спину, когда он нырял.

Я сидела, обхватив колени руками, и ждала. Минут через десять он стал выходить. «Наконец-то, — подумала я, — скорее бы домой!»

Он выходил из черной воды, и даже при свете луны было видно его суровое, почти жестокое лицо. Он подошел совсем близко, прямо ко мне, и уставился мне в глаза.

— Ну что, пошли? — обрадовалась я, начиная вставать.

Он молчал и продолжал смотреть на меня.

— Эй, я с тобой говорю!

Я не успела договорить, как он рванулся на меня, целуя жадно и грубо.

— Кирилл, ты что делаешь?! — испуганно кричала я.

Он не отвечал, а только крепче сжимал меня в своих объятиях, лизал мою шею, лицо. Моя одежда намокла от его мокрого тела. Я сопротивлялась, вырывалась, толкала его, но он был слишком силен. Он держал меня железной хваткой, не обращая внимания на мои попытки убежать.

Поначалу меня охватил панический ужас. Я понимала, что сейчас будет. Но потом я почувствовала его запах — смесь морской воды, пота и мужского парфюма. Его крепкие руки сковали меня, и я поняла, что сопротивление бесполезно. Какая-то первобытная страсть нахлынула на меня, заставившая подчиниться...

Он просунул руки мне под майку и начал жадно мять мою грудь. Я тоже завелась, мне вдруг захотелось, чтобы меня взяли грубо, безжалостно, чтобы я почувствовала себя послушной игрушкой. Он сорвал с меня майку одним движением и прильнул к моим соскам, кусая и лижя их. Я обхватила его за шею и укусила его за плечо. Он вздрогнул, то ли от боли, то ли от возбуждения.

Тем временем он посадил меня себе на колени так, что его уже твердый, как камень, член упирался мне в живот. Он попытался просунуть руку в мои шортики, но они плотно сидели. Тогда он запрокинул меня на спину на шезлонг, приподнял мои бедра и буквально стащил с меня шортики вместе с трусиками. Он замер на мгновение, стоя на коленях надо мной, и рассматривал мое обнаженное тело в свете луны. Потом он взял в руку свой огромный член и стал водить им по моему телу, постукивая то по животу, то по груди, то по бедрам. Я чувствовала себя беспомощной и возбужденной, мне хотелось, чтобы он взял меня прямо сейчас.

Тем временем он принял такую позу, что его член оказался у меня над лицом. Он начал засовывать его мне в рот. Я почувствовала, как это огромное, соленое, пульсирующее существо заполняет мой рот, упираясь в горло. Я начала давиться, но это только заводило меня сильнее. Он стал грубо толкать свой член мне в рот, двигая бедрами. Я работала губами и языком, стараясь удовлетворить его. Он уже просто зверел. Его движения были стремительными, я едва могла дышать. Потом он резко сел и потянул мою голову за волосы к себе. Теперь он насаживал меня на себя, вцепившись в мои волосы кулаком. Он делал это в бешеном темпе, и я едва не теряла сознание от нехватки воздуха. Звуки были похабными: хлюпанье, мое хрипение, его тяжелое дыхание. Постепенно он приближался к финишу. Движения стали еще быстрее, он чуть не вырвал у меня прядь волос. И вот он зарычал, как зверь. Я почувствовала, как мой рот наполняется его горячей, густой спермой. Я судорожно глотала, стараясь не захлебнуться. На вкус это было соленым и терпким. Потом он вытащил член и размазал остатки по моим губам и щекам. Капли падали мне на грудь.

Он немного отстранился и рухнул на лежак. Я легла сверху на него и гладила его волосатую грудь. Моя маленькая рука контрастировала с его мощным торсом. Он в свою очередь ласкал меня, гладил по спине, попе, иногда проникал пальцами во влагалище и шевелил ими там.

Мы так лежали недолго. Вскоре Кирилл снова взял в руку член и стал водить им по моему животу, и пенис снова начал твердеть. Теперь он стал грубее проникать в меня пальцами, что вызывало смешанные ощущения — боль и возбуждение. Я попыталась отвести его руку, но он не поддавался. Затем он одним резким движением поставил меня раком на колени и со всей силы вогнал в меня свое жало. Я вскрикнула от боли. Казалось, он меня разрывает. Он начал быстро двигаться, крепко держа меня за талию. Он трахал меня так сильно, что с каждым толчком содрогалось все мое тело. Я не могла даже стонать, а просто хрипела. Я стояла на четвереньках на твердом шезлонге, стирая локти и колени, а он яростно натягивал мою киску... Я уже не понимала, чего хочу — чтобы это кончилось или чтобы продолжалось. Член бился о самую глубину, внизу живота все пульсировало. А он трахал меня без остановки, получая удовольствие от моей беспомощности...

Вдруг меня стало тошнить, но я не могла вырваться, могла только хрипеть. Меня вырвало прямо на песок. Его это не остановило, а наоборот, возбудило еще сильнее. Вот он задвигался еще быстрее, оттягивая меня за волосы назад, заставляя выгнуть спину. Я никогда не чувствовала такого унижения и такого возбуждения одновременно. Он начал кончать. Сделав несколько мощных толчков, он резко вытащил член, перевернул меня на спину и снова засунул мне в рот. Я снова начала захлебываться, глотая его семя.

Когда он кончил, он ослабил хватку, довольно зарычал и отпустил меня. Ему, видимо, уже было наплевать на меня. Я упала на песок без сил, изможденная, униженная, использованная. Казалось, никому на свете я не нужна. Я чувствовала себя брошенной игрушкой. Я тихо всхлипывала, потому что на истерику не было сил — ни физических, ни моральных. Он лежал на шезлонге и даже не смотрел на меня. Мое влагалище горело и ныло. Во рту был ужасный привкус. Голова болела от того, что ее тянули за волосы.

Не знаю, сколько я так лежала, впадая в какое-то оцепенение, но очнулась я, когда уже рассветало. Кирилла уже не было. Я с огромным трудом встала, еле-еле нацепила разодранную одежду и поплелась к своему домику.

Что было потом — уже не важно. Хочу только сказать всем мужчинам: никогда не принуждайте женщину к близости против ее воли. Вы берете на душу тяжкий грех и калечите судьбы невинных созданий.