Шёл он от дома к дому,
В двери чужие стучал.
Под старый дубовый пандури
Нехитрый мотив звучал.

В напеве его и в песне,
Как солнечный луч чиста,
Жила великая правда –
Божественная мечта.

Сердца, превращённые в камень,
Будил одинокий напев.
Дремавший в потёмках пламень
Взметался выше дерев.

Но люди, забывшие Бога,
Хранящие в сердце тьму,
Вместо вина отраву
Налили в чашу ему.

Сказали ему: «Будь проклят!
Чашу испей до дна!..
И песня твоя чужда нам,
И правда твоя не нужна!»

Они меня истерзали,
Измучали смерти бледней,
Одни своею любовью,
Другие враждою своей

Они мне хлеб отравили,
Давали мне яду с водой,
Одни своею любовью,
Другие своею враждой.

Но, та, от которой всех больше,
Душа и поныне больна,
Мне зла никогда не желала
И меня не любила она
Гейне.