Пять месяцев я служила горничной в этом особняке. Владелец дома отличался невозмутимым нравом, состоятельностью и убеждённым холостяцким образом жизни; можно было бы назвать его даже человеком мягкосердечным. Служба не обременяла тяжким трудом, и никто не принуждал меня оказывать интимные услуги посетителям — в отличие от прежних мест моего трудоустройства, — а вознаграждение за труд было более чем существенным. В общем, существование моё текло размеренно и безмятежно. Но существовало одно обстоятельство... Я имела привычку курить и никак не могла от неё избавиться. Хозяин позволял мне это занятие, но исключительно в его отсутствие и исключительно на балконе, вне зависимости от времени года. Телесные наказания были чётко прописаны в условиях моего контракта, в том числе и за курение в помещении. Однако за всё время работы я ни разу не нарушала установленных правил. Но в тот день хозяин вернулся домой на полчаса раньше обычного...

И тут я попалась... Я забыла плотно запереть балконную дверь после очередной сигареты, и табачный дух явственно витал в столовой...

Хозяин вошёл привычным образом. Я приняла у него плащ и портфель с документами. Он снял обувь, прошёл в столовую... взглянул на меня и ровным, почти безучастным голосом задал вопрос, или, вернее, констатировал очевидное:

— Вы курили?

Отпираться не имело смысла...

— Да, на балконе... но дверь не плотно прилегла... — прошептала я, опустив взгляд к полу.

— Вы осознаёте, что следует за нарушением регламента?

— Да, мне полагается наказание, — ответила я, ощущая, как внутри всё сжалось в комок, а внизу живота вдруг залегла теплота...

— Хорошо, что вы это понимаете... Накройте стол к ужину и приготовьте всё необходимое для наказания в вашей комнате, — произнёс хозяин и уселся в кресло с газетой в руках.

Всё это прозвучало так спокойно и буднично, словно меня порют ежедневно... От этого стало совершенно неспокойно. Но... приказ есть приказ. Я накрывала на стол как во сне, слёзы то и дело наворачивались на глаза; чудом я ещё ничего не разлила и не разбила, а иначе бы вовсе попала...

Он сел за стол и отдал распоряжение:

— Приготовите три ремня — один мягкий, второй узкий, третий — плетёный, — а также положите щётку для волос. Она может мне понадобиться. Когда всё будет готово, доложите.

Все инструменты для порки хранились на видном месте в моей спальне, в шкафу со стеклянной дверью, дабы я видела их каждый день и помнила: это может случиться в любой момент. Я извлекла указанные ремни, разместила их на прикроватной тумбочке, туда же положила деревянную щётку для волос она также находилась в шкафу и по прямому назначению не использовалась, а на середину кровати сложила друг на друга две подушки с правилами порки меня ознакомили одновременно с подписанием трудового договора. И отправилась докладывать... Руки мои дрожали, но внизу живота предательски накапливалась влага, словно в предвкушении удовольствия... но какое удовольствие, когда сейчас тебя будут беспощадно сечь ремнями?

Я вошла в гостиную...

— Всё готово, — едва слышно произнесла я.

— Хорошо, — отозвался он, — уберите со стола и принесите мне кофе.

Эта отсрочка просто сводила меня с ума: хотелось бы, чтобы всё закончилось поскорее... а оно даже ещё и не начиналось.

Я складывала посуду в посудомоечную машину, когда на кухню вошёл хозяин с чашкой кофе в руке, уже переодетый в домашнюю одежду; он присел на стул у барной стойки.

— Подойдите и встаньте передо мной, — прозвучал приказ.

Я послушалась... Далее последовала длинная нотация о соблюдении правил и прочем... не стану приводить её целиком, ни к чему это, да и не услышала я половины сказанного: мои мысли были там — у прикроватной тумбочки...

Наконец хозяин встал и велел мне отправляться к себе. Я шла, не чувствуя ног под собой; мне было и страшно, и любопытно одновременно — как это будет? Хозяин шёл следом.

Мы вошли в мою комнату. Хозяин осмотрел ремни, каждый по очереди сложил вдвое и несколько раз рассёк ими воздух... у меня всё похолодело... но мне продемонстрировали, в каком порядке они будут работать над моей плотью... Плетёный оказался последним...

— Снимите трусики и ложитесь на подушки.

Умолять о пощаде, спорить или сопротивляться было бесполезно — это я поняла сразу, поэтому решила выполнять всё беспрекословно. На мне была обычная униформа — белая блузка, чёрный короткий сарафан, белые чулки на резинках и белые трусики. Я стянула нижнее бельё вниз и легла животом на подушки, постаравшись, чтобы подол сарафана полностью скрыл мою обнажённую попку. Но не тут-то было — хозяин аккуратно подобрал юбку и разместил её на моей спине, провёл ладонью по обнажённым ягодицам, которые вздрогнули от его касания...

— Ну-ну, расслабьтесь, вам будет легче... — это были единственные ласковые слова, которые он произнёс за всё время наказания; всё остальное были лишь короткие, жёсткие команды...

Порка началась несильно, почти ласково. Я уже расслабилась, думая, что легко отделалась, но не тут-то было... После пятидесяти ударов мягким кожаным ремнём мне приказали встать, снять трусики и сарафан, и опереться руками о край кровати. В ход пошла щётка для волос — вот тут я уже начала охать и приседать... Перед каждым ударом хозяин сначала ласково водил щёткой по ягодицам, а затем резко, снизу вверх, шлепал меня деревянной поверхностью... Попа уже горела огнём, на глазах выступили слёзы... а он продолжал и продолжал... наконец и это закончилось. Но это было не всё... Мне велели снять блузку и встать на колени на край кровати... Настало время главного. По сути дела — настоящей порки... я не видела, что было в руках у хозяина, но моя попа в полной мере ощущала резкие, быстрые, хлёсткие удары тонкого ремешка, сложенного вдвое... и покрывалась такими же тонкими взбухшими полосами... Сколько было ударов — не знаю, слёзы лились из глаз, я всхлипывала... когда сил уже не осталось... всё стихло — и свист ремня, и жгучее прикосновение... осталось лишь ощущение горящей кожи на ягодицах и тяжёлое томление внизу живота... кажется, я испытала оргазм во время этой экзекуции...

Мне дали пару минут передохнуть... но это был не конец... я снова услышала свист ремня в воздухе — плетёного... мысль всплыла в затуманенном сознании...

На этот раз приказов не последовало. Хозяин сам поставил меня в нужную позу — под грудь подложил подушки, надавил на поясницу — приподнял бёдра, касаясь их руками, и раздвинул ноги... Я похолодела, представляя, какую картину он видит перед собой. Моя влажная киска открылась его взгляду... И... он провёл по ней пальцами... Я даже не вздрогнула, настолько было истерзано моё сознание... Ласки закончились... Он снова сёк меня беспощадно, больно, быстро, временами попадая по половым губам, отчего я дрожала всем телом и уже готова была кричать во весь голос, если бы не закусила край подушки... Когда я думала, что ещё чуть-чуть и я потеряю сознание, наступила тишина... Осталась лишь боль...

А дальше случилось невероятное... Я вдруг услышала, как открываются дверцы стеклянного шкафа, но посмотреть сил не было... будь что будет — решила я... Но пороть меня больше никто не собирался. Хозяин обильно смазал мою маленькую дырочку анальной смазкой и без предупреждения вогнал в мою истерзанную попку свой член... А он у него оказался немалых размеров... Наверное, от неожиданности или от эффекта после порки... не знаю... но приняла я его даже с благодарностью.

Не было ни боли в первый момент, как обычно при анальном сексе, ни неловкости... просто хотелось втянуть его в себя целиком, будто он нёс успокоение после бешеной порки... Кончили мы оба, почти одновременно... На мгновение хозяин прижался к моей спине всем телом, пока его член внутри извергался струёй... Я уже не плакала...

— Теперь пойдите в душ и приведите себя в порядок, сегодня вы мне больше не понадобитесь... — прозвучал его голос за моей спиной, и дверь в мою комнату закрылась. Я осталась одна...

После этого наши отношения как-то неуловимо изменились... Стали теплее, что ли... По вечерам мы вместе пили кофе, хозяин разговаривал со мной, рассказывал о своих делах, не всё, конечно... я даже осмеливалась ему что-то советовать в той или иной ситуации. Через месяц я получила прибавку к жалованию, и так вроде неплохому... Кстати, курить я бросила, далось мне это нелегко, но я справилась — как только возникало желание закурить, я воскрешала в памяти свист плетёного ремня, и желание само собой отпадало...

А ещё через месяц я разбила чашку... специально разбила... и была наказана...

Через год после начала моей работы в этом доме хозяин предложил мне стать его женой, я согласилась...