Всем известно, что в избушке, как поведал Саша Пушкин,
Дед когда-то проживал, да добра не наживал,
На дворе – одна разруха, и евонная старуха
Кое-как концы с концами не сводила, гляньте сами:
Дом, как заячья нора и в корыте, блин, дыра,
В чём кальсоны постирать? – нищета, ядрёна мать.
<image001.jpg>

<~WRD000.jpg>


Завалилася криница, из неё им не напиться,

Толку нет, что рядом море, а вода в нём – просто горе,
И горька, и солона... Был бочоночек вина,
Что волной прибило с грязью, да пропили в одночасье.



Сеть давно уж прохудилась, и старуха сильно злилась,
Что у деда нету драйву, чтоб поймать какую сайру,
Да поесть разочек сытно… Ей ведь горько и обидно
Деду молодость отдать, а богатства не видать..



Раз вздохнув да покряхтев, на старуху поглядев,
Дед поскрёб свою елду, смастерил себе уду,
И до берега попёр – может, словится осётр.



Вот закинул в сине море он крючок и, с ветром споря
Облегчивши свой цистит, глянул – что-то там блестит,
Словно солнышко поймалось, поднатужил руки малость,
Тянет чудо из воды – растуды его туды –
С золотою чешуёй рыба бьётся над лаптёй!



Как положено по сказке, рыбка строит деду глазки,
Обещает злато, дом (хоть и верится с трудом),
Но Царица-то морская это вам не хрень какая,
- За свободу, говорит, я пришлю вам сто корыт,
А твоей старухе хворой серебра добуду ворох,
Жемчугами отплачу – мне такое по плечу.



Дед кобенится удумал: Я хочу быть членом Думы,
Раз ты мне попалась в снасти, я желаю много власти,
Хрен старухе, не хочу одевать её в парчу,
Ты добудь мне молодицу, чтобы каждый мог дивиться,
Чтоб отличница, гимнастка, чтоб согласие и ласка
Были в доме… Что уж дом? Я бы править мог Кремлём,
Сотвори мне лучше МИГ – долечу до Кремлю вмиг..

Заживу я там богато - евро, доллары и злато
Хочь лопатою греби – вот такие пироги!



Офигевши от нахальства ошалевшего начальства,
Рыбка сразу поняла, что хреновые дела:
Не исполнишь – быть беде, кончишь на сковороде.
Вот оно, какие страсти, коль плебейство рвётся к власти.



И с тех пор живёт не тужит дед в Кремле, а рыбка служит
У него на побегушках, ну, а бедную старушку
С глаз долой – толь в монастырь, толи взял какой-то хмырь…
В общем, правит дед страной, стал он стройный, молодой,
Делает себе подтяжки и качает пресс и ляжки,
Окружён надёжной свитой, а в избушке той забытой
Вымирающий народ на пустой живёт живот,
И за жизнь свою лихую славит рыбку золотую.


ПостСКРИПтум:



Я гляжу на берег дальний и пишу P.S. прощальный,
Закруглиться поспешу, чтоб не вешать вам лапшу.
Сами знаете, что дед уж во власти двадцать лет,
Что там вор сидит на воре, как русалка на заборе,
А страна встаёт с колен… Сказка – ложь? Да вот-те хрен!

славо мозепе !11 , не то что уж каждый. мало лишь кто. Пыщ Пыщ ололо

Какляцкие сказки

Не очень грамотно написано, но, главное в точку

Снова стою на майдане двадцатого,
Холод, февраль, я ищу виноватого.
Снова печеньки до крошки все схаваны,
Снова вокруг побратимы-май дауны

Что ж нам все скачется и не працюется,
Вроде уже переназвана улица,
Памятник сброшен, под лестницей насрано.
Видно ж, что не были жертвы напрасными.

Гул под кастрюлей и в кружеве яйца,
А в микрофон Парасюк разоряется,
Ухо Булатова, куля Арсения,
Вновь на носу обостренье весеннее.

Вновь на душе и на совести чисто,
Вновь мы зигуем, не видя фашистов,
Вновь пьем чаек лошадиными дозами,
И пьяный кондитер вещает с бульдозера:

- Скоро у нас с вами, смею надеяться,
Всё забезвизится, заевропеится,
Стерпится, слюбится, вступится, сладится,
Интегранётся и загейпарадится!

Ясно, что он для народа старается,
Выгоды все объясняет на пальцах.
Ах эти пальцы с колесами-кольцами,
Ах эти формулы Вальцмана-Гройсмана.

Утро туманное, серое, тусклое,
Запах свободы и львовского мусора.
После вчерашнего гимн не спивается,
Не производится, не добывается,

Не создается совсем и не строится,
Чем же скажите все это накроется?
Хочется кушать, согреться и в НАТО.
Снова стою на майдане двадцатого…

Ахаха

тьфу ты я уж подумал про настю рубку и олигархов....

Нет, это про Юльку тимашенку !