http://www.lgz.ru/archives/html_arch/lg282005/Polosy/4_2.htm#2 из Литературной газеты

Здравствуй, сосед!
Когда вы улыбаетесь своему оппоненту, срабатывает принцип зеркала
Многие опубликованные дискуссионные статьи по теме «Кому нужен образ врага?», на мой взгляд, затуманены терминологией скорее из мира фэнтези, чем из реальной жизни: «Фантомы, иллюзии, демонтаж демонов…» (Так у А. Мелихова.) На самом же деле, по-моему, реальность гораздо проще и страшнее.
Не бывает откровенно «плохих» и откровенно «хороших» людей, на которых можно наклеить ярлыки и посадить в баночки с надписями: «Террорист», «Демократ», «Русофоб». Вся эта «детвора», о которой упоминает Александр Мелихов, не имеет ни малейшего представления о том, как многообразна, неоднозначна и сложна человеческая натура, как человек способен меняться, мимикрировать, совершать подвиги и подлости почти одновременно, в зависимости от жизненных обстоятельств, свойств характера и многого другого.
Одномерный (чёрно-белый или, прав В. Пашков, манихейский) взгляд на человека должен был бы остаться далеко в прошлом. Но, к сожалению, не остался. А ведь все мы в чём-то плохи и в чём-то хороши, просто жизнь ставит нас в такие немыслимые коллизии, что нередко мы поворачиваемся друг к другу своими самыми чёрными, самыми отвратительными сторонами. Чтобы предотвратить конфликты, неизбежные в этих столкновениях, человечество создало кодекс поведения, выраженный двумя такими словами: толерантность и политкорректность.
«Ты чужой, ты совсем мне не нравишься, я тебя не обязан любить, но я хочу спокойно жить и поэтому не нарушу твой покой» – вот примерная суть этого кодекса. Первыми его взяли на вооружение европейские государства, создавшие пространство, в котором нет места максималистским фантазиям и «радостям, которые несёт нам вражда» (А. Мелихов).
Сделана была такая попытка и в Америке, где мне пришлось много работать с людьми: я занималась статистическими опросами населения. Респондентов для этого нужно было «добывать» самой, стоя в центре густой толпы в огромном торговом центре. Ежедневно мимо меня проходили толпы покупателей, и одеты они все были, невзирая на пол и возраст, как по особому дресс-коду: в мятые футболки и тренировочные штаны с лампасами. Удивительно: в центре полно бутиков, в них множество модных шмоток – однако американцы проплывали мимо, полные царственного равнодушия. Для кого же это всё продаётся, если спроса нет?
Тем не менее аборигены никогда не скупились на комплименты в мой адрес. И не просто на дежурно-незначительное: «Вы сегодня отлично выглядите», а на более конкретные: «Мне так нравятся ваши серёжки» или «У вас потрясающая кофточка»! Как-то моя сотрудница на мой недоуменный вопрос, почему они хвалят то, что сами не носят, объяснила мне:
– Ты выглядишь слишком по-восточноевропейски. У нас так одеваться не принято, потому что мы, американки, считаем себя слишком свободными от мужских взглядов и оценок. Для нас мода – это пережиток прошлого, когда женщине приходилось нацеплять на себя ворох «ёлочных игрушек», чтобы понравиться мужчине. Но вы ещё не достигли нашей ступени развития, и мы говорим комплименты, поскольку вам это приятно.
Поначалу я расстроилась: они видят во мне чужака и потому подмечают мою «непохожесть». Но потом поняла, что расстраиваться ни к чему. На мой взгляд, и хамское тыканье пальцем, и снисходительная вежливость одинаково противны, когда тебя выделяют из толпы как чужака, как изгоя. Но в первом случае у вас есть шанс пригвоздить невежу примитивным «сам дурак». Во втором же – вы этого не посмеете сделать, поскольку вежливое обращение обезоруживает.
В отношениях между людьми в Америке действует неписаное правило to be nice, то есть быть милым, приятным, доброжелательным в дистанционном общении. Оно уходит корнями в глубь истории, когда у каждого янки при себе был кольт и отношения выяснялись исключительно с помощью взведённого курка. Кто первым пришёл на участок земли, кто нашёл золотую жилу и успел застолбить её – тот и оказывался прав. Все воевали со всеми, и выход из этой кромешной вражды был один: выработать необходимые правила поведения в обществе.
Так образ врага, который некогда насаждался и армией, и правительством («Хороший индеец – это мёртвый индеец» и др.), затушёвывался, а на поверхность проступало нечто иное – обезличенная, но безопасная корректность. Образ не друга, а скорее соседа, с которым надо здороваться по утрам, ОДАРИВАЯ ЕГО УЛЫБКОЙ, не зная при этом точно, как его зовут.
– Действительно, в американской улыбке есть своя логика: в первую очередь это средство самозащиты от незнакомца, имеющего свой камень за пазухой, – сказала мне в беседе на эту тему заместитель директора Института практической психологии Екатерина Собчик. – Когда вы находитесь в спокойном, нейтральном состоянии и улыбаетесь встречному, срабатывает принцип зеркала: он тут же автоматически улыбается вам в ответ, как бы отражает ваше доброжелательное настроение. Мы провоцируем положительную реакцию и тем самым отводим от себя нежелательные негативные эмоции. Но нужно иметь в виду, что американская улыбка в том виде, как мы её себе представляем в основном по художественным фильмам, здесь, в России, может вызвать раздражение и даже подозрительность. Мы все помним с детства поговорку «Смех без причины – признак дурачины». Поэтому широкий белозубый оскал просто не соответствует нашему менталитету.
…И в самом деле – в дискуссионной статье Анны Яковлевой, например, упоминаются «агрессивно-депрессивные лица» на наших улицах и «особая печать» озлобленности и у бедных, и у богатых. Автор, как мне кажется, намеренно сгущает краски, чтобы – в какой уже раз! – побольнее пнуть «эту страну» и её население, выказывая при этом благоговение перед «достижениями цивилизации». Забыв, правда, что к этим достижениям Запад карабкался столетия, а мы всего лишь полтора десятка лет.
А. Яковлева права в одном: в самом деле, наши эмигранты, заслышав русскую речь в толпе, не спешат бросаться на шею соотечественникам. И мои сотрудники-американцы иногда задавали вопрос, от которого мне становилось стыдно: «Почему вы, русские, такие сердитые?» Что я могла ответить? Что в России жить трудно, потому что мы бедная страна? Увольте! Американцам не легче, я вас уверяю. Цены на медицинские услуги непомерно высоки, безработица набирает темпы, а ты должен всем показывать, что у тебя все «о’кей», иначе запишут в «лузеры». Каждый коренной житель США знает, что такое стать «лузером», в одночасье потеряв работу, а вместе с ней медицинскую страховку. Однако они всё же улыбаются, а мы нет. Почему?
Я бы ответила на вопрос так: а вы попробуйте улыбнуться, когда вам кругом внушают, какая поганая у нас жизнь!.. Включите радио или телевизор – и вы услышите одно и то же: а вот во Франции (Германии, Японии и др.) и сахар слаще, и небо голубее… Нам же даже и стараться не стоит – если и будем прилично жить, то лет через пятьдесят, когда нас уже не станет…
Внушая населению, что оно не способно построить в стране сносную жизнь, его ввергают в пучину социального пессимизма, ощущения жизненного краха, депрессии, из которой уже не выбраться. В той же Америке даже сообщения о терактах 11 сентября произносились дикторами спокойно, по крайней мере без истерики. А наши новости почему-то всегда читаются с тревожностью в голосе и истеричным надрывом, даже если никого в этот раз не убили и не взорвали. Ведущие экономисты отвечают на вопросы, глядя не в глаза телезрителям, а куда-то в сторону, будто скрывают ужасную правду о скорой финансовой катастрофе. А если и проскользнёт сообщение о каком-нибудь празднике, частенько замечают: «Пир во время чумы». И наши политики туда же – как только попадают на гребень власти, так тут же и надевают на лица маску скорби.
Не потому ли мы и едем по утрам в метро мрачные, будто стакан уксуса выпили вместо утреннего кофе? Хорошее вокруг не замечаем (а оно есть!). Зато плохое возводим в десятикратную степень. Попробуй тут улыбнись, даже оттого, что настроение хорошее, сын пятёрку получил или просто весна, яблони цветут!..
Я согласна с Дмитрием Каралисом: хотите увидеть образ врага – взгляните в зеркало: это мы сами. Поэтому давайте научимся улыбаться. Хотя бы сдержанно. Может, сработает принцип зеркала?

Людмила ПИСЬМАН